Он лихо бросил барменше новую купюру, взял сигареты, банку с коктейлем и двинул обратно. В принципе ему хотелось бы остаться, поболтать с девицами, но их кавалеры, кажется, не проявляли никакого дружелюбия к ночному визитеру. Они так и сверлили Бирюкова глазами, пока тот стоял рядом.

Но стоило ему выйти из ресторана и затормозить в тамбуре, распечатывая новую пачку фирменных сигарет (дома-то он из экономии курил сигареты без фильтра), как следом за ним из ресторана вышла та самая девушка со светлыми волосами, извинилась и попросила сигарету. Бирюков, обычно даже на работе из принципа никому не одалживавший сигарет, с радостью протянул ей пачку.

- Мама курить разрешает? - чтобы завязать разговор, с деланной строгостью спросил он.

Девушка грустно посмотрела на него:

- У меня нет мамы.

- А где же она?

- Умерла.

- С отцом живешь? - сочувственно поинтересовался Бирюков.

- С бабушкой. А вы в Москву едете? Всей семьей по магазинам?

- Нет, я по делам. Командировка. Я в одной фирме работаю, вместе с другом, открыли на паях свое дело, купи-продай, вот приходится мотаться...

Бирюков долго и подробно рассказывал девушке о несуществующей фирме и несуществующем друге, а она внимательно его слушала, глядя ему в рот. Зачем ему было привирать? Он и сам не смог бы объяснить, но так делал всегда, представляясь дамам то следователем КГБ, то летчиком-испытателем...

- А ты куда едешь?

- Я поступать хочу. В институт... Еду узнать, когда прием, какие экзамены.

- Только школу закончила?

- Нет, я в том году закончила, я работала один год в столовой поваром. Кулинарные курсы закончила.

Девушка нравилась Бирюкову все больше - такая чистенькая, милая, откровенная. Они еще немного покурили, стоя в тамбуре.

- Извините, у вас с собой не найдется бутерброда? - глядя на него полными невинности глазами, спросила вдруг девушка. - Я такая голодная, а ехать еще долго.