Бирюков ничего не ответил.

- Переключи, чего всякую ерунду смотришь! - помолчав, снова начала жена. - И так голова трещит.

- Оставь новости, - попросил он, но жена выхватила пульт и нажала на другую кнопку.

По другому каналу шла развлекательная программа, яркая и шумная. Там пели, плясали и гремели на барабанах до зеленых чертиков в глазах.

Бирюков молча взял пульт, переключил снова на новости. Жена чуть не поперхнулась от ярости.

- Что ты делаешь? Дай спокойно телевизор посмотреть! Первый раз за день присела! Быстро переключи.

Вместо ответа он только усилил звук.

- У, сволочь! - Жена замахнулась и треснула Бирюкова по лбу горячим половником, которым помешивала в кастрюле щи. - Кобелина вонючий! Делай, что я говорю, или выметайся к своей крашеной суке.

Завязалась короткая потасовка, в результате которой супруга все-таки овладела пультом и переключила телевизор на другой канал. Тогда Бирюков поднялся, подошел к телевизору, переключил кнопки на самом корпусе и, спиной загородив экран, отнял таким образом у жены возможность переключать каналы на расстоянии.

В пылу семейного скандала ни он, ни она не расслышали начало криминального репортажа. Знакомые слова, произнесенные комментаторшей вечернего выпуска новостей, ничем не выделялись из общей массы подобных репортажей: "Найден убитым в своем доме...", "Местные милицейские чины были подняты по тревоге...", "Генпрокуратура взяла дело под свой контроль...", "Задержан возможный подозреваемый по этому громкому уголовному делу, обещающему встать в один ряд с делами об убийстве Галины Старовойтовой и генерала Рохлина..."

- Заткнись, дура! - вдруг страшным голосом проревел Бирюков, всем корпусом придвигаясь к экрану телевизора и увеличивая громкость.

- Сам заткнись! - бойко выкрикнула в ответ супруга и осеклась, увидев вдруг на экране телевизора свою дочь Лену, которую омоновцы в бронежилетах, с автоматами, усаживали в белый милицейский "форд" с красно-синими мигалками.